Введение

Последняя треть ХХ столетия - период в истории мировой литературы достаточно непростой: с одной стороны, многие писатели являются нашими современниками, литературный поток еще не отделил "зерна от плевел", то есть время, как основной оценочный критерий, еще мал, чтобы сказать, какие произведения войдут в золотой фонд искусства, а какие были "проходными" и скоро забудутся.
С другой стороны, конец века настоятельно требует подведения итогов, осмысления не только уже прошедшего, но и попытки спрогнозировать варианты развития художественного процесса. Переход в новое столетие и тысячелетие (имеется в виду не только непосредственно рубеж веков, но и два предшествующих десятилетия) демонстрирует широкую палитру эстетических поисков в литературе, смысл которых углубляется пониманием того, что научные, материально-технические достижения последних лет разительно изменили понятие окружающего мира и человека в нем.
Расширение информационного поля, тотальная компьютеризация, отношение потребительского общества к искусству как к товару приводят к тому, что многие серьезные художники задумываются над тем, каким образом вернуть современному человеку ощущение многомерности жизни в противовес "одномерности" существования в качестве обезличенного винтика "нейлонового века" (Э.Триоле). ХХ столетие неумолимо доказало, что философский тезис о "смерти Бога" последовательно был реализован европейской цивилизацией. Но, утверждая, что человек велик и может заменить Творца, человечество, присвоив себе функции Бога, растеряло духовность, нравственность, гуманизм.

Компьютер - символ эпохи
Виртуальный мир, телевизионная или мультимедийная картинка заменяют слово, в мировой коммуникативной сети изображение зачастую теснит последнее. Все это приводит к тому, что возникает серьезнейшая проблема: потребляя информацию, а искусство тоже начинают относить к информации, реципиент рискует потерять навык понимания слова. Массовая продукция, усредненная, рассчитанная на более чем средний уровень интеллекта, нивелирует все и всех, создавая при этом собственную иконографию, когда ценности потребительского общества сакрализируются и объявляются фундаментом культурологического ритуала современного общества.
Элитарная литература своеобразно "мстит" массовой культуре, усложняя сюжет, повествование, способы отражения внешнего и внутреннего мира. Разрыв между этими двумя литературными потоками (массовой продукцией и литературой для избранных, иногда ее называют литературой для "высоколобых") в настоящее время чрезвычайно велик, а между ними продолжают существовать проза, поэзия, драма модернистской и немодернистской направленности, которые стремятся понять и запечатлеть в собственных эстетических формах сложный процесс современной жизни, место и роль человека в истории далекой и близкой.
На рубеже ХХ и XXI веков реалистическое искусство, которое стоит именовать немодернистским для лучшего понимания этого феномена в его современном значении и состоянии, трансформируется, втягивает в свою орбиту многие художественные находки авангардистской и неоавангардистской поэтики. Немодернистская литература, которая отличается от реалистических поисков середины столетия, а тем более от классического реализма XIX века, характеризуется тем, что она, усваивая философские положения экзистенциализма, постмодернизма, представляет различные варианты интерпретаций "микросреды", национальной жизни, регионального колорита или кастового деления общества.
Писатели, тяготеющие к реалистическому мировидению, сосредоточиваются не только на исследовании социальных отношений или философских проблемах бытия. Они обнаруживают универсальные реалии в сложных жизненных перипетиях обычного человека, который своим существованием в дисгармоничном мире подвергается испытаниям. Современная немодернистская система отражения действительности не только учитывает срединный уровень аудитории, но и ориентируется на него, тяготея к соответствию "горизонту читательского ожидания" (Х.Р.Яусс).
Подобная нацеленность немодернистского искусства на "срединность" не может ни в коем случае считаться более низкой по исполненности эстетических задач или быть подчиненной по отношению к искусству модернистскому. Писатели немодернистской направленности являют читателю как иной, чем в традиционном реалистическом искусстве, взгляд на мир, так и иные формы его отражения. Авторы определяют равноправные для всех условия, способствующие взаимному контакту читателя и текста, когда варианты воссоздания реальности могут быть многообразными (генетическими, то есть соответствующими действительности; референциальными, то есть существующими в акте восприятия читателя).
Ожидания и надежды, катастрофы и крушения ХХ века, сбывшиеся мечты и неудавшиеся социальные эксперименты привели к тому, что многие писатели, вне зависимости от собственного мироощущения и эстетического способа его реализации, стремятся восстановить глубинные корни, культурологические традиции, которые были бы способны удержать человечество "на краю". При этом они обращаются к притчевому и неомифологическому принципу художественного отражения действительности.
Если для мифологического видения характерно приятие реально неосвояемых и непостижимых явлений в качестве существующей данности, то неомифологический вариант втягивает в свою орбиту культурологический аспект интерпретации реального мира. Именно поэтому столь частыми стали обращения к искусству предшествующих эпох, размышления о настоятельной необходимости гуманитарного знания и о проблеме наследования и сохранения культурных ценностей. В противном случае цивилизации грозит исчезновение, потому что человек, потеряв духовную, нравственную опору, тяготеет к самоуничтожению.
Поиски единого языка, объединяющего традиции европейской и латиноамериканской культуры, вылились в создание "магического реализма", который в притчевой и мифологической форме соединил историю целой нации с жизнью отдельного человека и человечества. Духовное движение цивилизации, представленное в абстрактно-мифологическом варианте, позволяет не только обратиться к подспудной, генетической памяти, но и четко обозначить сохранение гуманистической традиции, возвращение к "источнику".
Эпоха Конца Истории (эра крайностей, где истина подменяется шоу-политикой и шоу-правосудием, Ги Дебор "Общество спектакля", 1967) продуцирует такое явление, как постмодернизм, в котором отразился кризис культуры. Постмодернистскую эстетику пронизывает мотив исчерпанности, всесказанности, абсолютного хаоса, объективной способности текста к бесконечным вариациям, любым вариантам монтажа. Время возникновения постмодернизма приходится на конец пятидесятых годов, когда классический модернизм исчерпал свои эстетические возможности.
Постмодернистские качества проявились в "новом новом романе" Ф.Соллерса. Постмодернистское произведение или, используя терминологию постмодернизма - текст, закольцован на себе, он закрыт по отношению к внешней действительности, которая не может быть служить его первопричиной. В этой ситуации представление о реальности теряет логические причинно-следственные связи, оно может быть только метафорически выраженным.
Постмодернистский текст интертекстуален в том смысле, что в качестве истинной, единственной реальности признаются другие, предшествующие тексты. Литературные референции, аллюзии, прямые цитаты и непрямые цитации, пародия и, главное, самопародия являются частью той метаигры, которую ведет писатель с предшественниками, самим собой и последователями. Нескончаемый процесс творения, "толкование и перетолкование текста", поиски множества субъективных смыслов наиболее последовательно реализуются в постмодернистской критике (Ж.Деррида, Ю.Кристева, Д.Барт), отражая объективный процесс саморефлексии литературы.
Кроме этого, интертекстуальность в широком смысле слова обращена к признанию нового для конца столетия феномена, когда необходимо говорить не о резком противостоянии различных литературных направлений или эстетических систем, а об их взаимопроникновении и обогащении. Литература - это не застывшая догма, в которой эстетические вершины зачастую определяются субъективно, исходя из своеобразного устойчивого "учебного" стандарта, а постоянное движение, для которого свойственна перекличка и симфонизм.
Конец ХХ века характеризуется не только кризисом веры в поступательность прогресса, который, как это было определено традиционным знанием, должен развиваться по спирали. Этому периоду явно присуща внутренняя интенция, направленная на переосмысление гуманистической традиции. Конец века знаменуется возвращением к историчности мышления, потому что того требует подведение итогов развития современной цивилизации. Без переоценки прошлого, без высоких нравственных идеалов и ценностей, способных противостоять агрессивному воздействию потребительского общества, человек действительно обречен на трагичное существование в абсурдном мире.

Хрестоматия. Часть 3.